Читать книгу - "Скорость любви [+Бонусная глава] - Диана Зотова"

и поверить в услышанное не могу, но он заставляет поверить, добавляя:

— Так же страшно разбиться, — говорит он, смотря вперед, — но хочется ее выжимать, — играет желваками, — и тормозить не получается, — шепчет и пускает слезу, — потому что остановиться без тебя уже невозможно.

Сглатываю и уже дышу часто, не зная, что ответить, как сказать, что всё, что я сказала ему, снова было очередной моей ошибкой, и пока я решаюсь, он вдруг продолжает:

— Соблюдал твою скорость, чтобы ты постепенно к моей привыкала, — откидывает голову на подголовник и смотрит вперед, пуская ещё одну слезу. — Я вчера был так счастлив, потому что подумал, что ты этого хочешь, но ты тормоз резко вжала, и я, разбившись, понял, что сглупил, — сглатывает. — Нужно было сначала признаться, чтобы ты выбор сделала — со мной нашу скорость любви набирать или меня на этой оставить.

Слёзы бегут ручьём, и в груди колит, а я беру его за руку, которая всё это время лежала на подлокотнике, и сплетаю наши пальцы. Арсений выдыхает долго и сбавляет скорость, целую его в костяшки, и он крепче мою сжимает.

Мы выезжаем с дороги в какой-то лес, а я улыбаюсь, понимая, зачем и что сейчас меня ждёт. И я ведь не против, потому что к его так называемой скорости меня пора привыкать.

Машина останавливается в чаще хвойного леса, и Арсений медленно с оскалом поворачивается ко мне лицом, целуя уже мои костяшки пальцев, сплетенных с его.

— Идём, Милка, за шокер тебе мстить буду, — оскаливается и кусает меня за кожу тихонько.

Выходим из машины, и я, смотря на его улыбку и потемневший взгляд с проблеском счастья, следом за ним снимаю розовую толстовку. Потом он растягивает ширинку и чуть приспускает джинсы, а я стягиваю, приподняв белую теннисную юбку, трусики.

— Иди ко мне, — тянет мне руку, и я вкладываю в неё свою.

Он приподнимает меня за ягодицы, чтобы усадить на капот моей машины, и целует в губы. Зарываюсь пальчиками в его густые шелковистые волосы и тяну на себя, пока он гладит меня между разведанных для него ног.

— Мокрая, — улыбается в поцелуе.

— Угу, — улыбаюсь и целую глубже.

Берусь за край его чёрных боксеров и джинс под его затаившееся дыхание и спускаю их до нужного нам уровня. А потом прикладываю ладони к его мягким и нежным ягодицам и улыбаюсь, понимая, что хоть что-то мягкое в нём нашла.

Он кусает меня за нижнюю губу и расстегивает мой бюстгальтер. Отбрасывает его в сторону, а после обнимает, соединяя нашу кожу воедино, и мне так горячо становится, что я часто через нос начинаю дышать.

Арсений наваливается, уложив меня на металлический капот, и прокладывает дорожку коротких поцелуев от щеки до груди, а потом, когда вбирает мой сосок в себя губами, я изгибаюсь и стону, втягивая его за волосы к себе сильнее.

Он выпрямляется и оскаливается, гладя две мои груди руками, а потом, закусив нижнюю губу, входит в меня своим членом. Заполняя медленно и до самого предела, под мой долгий стон.

Совершает ещё один медленный и глубокий толчок, и я, улыбаясь, стону, получая его тепло там. Он подхватывает мои ноги, а потом начинает ритмичнее в меня совершать их, выталкивая из меня блаженные стоны. Царапая его каменный пресс, извиваюсь, получая немыслимое блаженство, а потом обхватываю его ногами и сама заставляю углубиться в меня сильнее, и он входит так, словно предел прорывая, потому я выкрикиваю.

Арсений рычит вдруг и опирается двумя ладонями на капот возле моей головы, а потом начинается толкаться со всей своей скоростью и с такой же глубиной. Я кричу и впиваю когти в его бицепсы. Он рычит, я кричу. Он меня словно долбит, а я горю и хапаю воздух после крика.

Он вдруг снова выпрямляется, не останавливая ритм, и рукой сжимает мою грудь. Стонет, смотря на меня всю, как я выгибаюсь для него, как кричу, как мне прекрасно от него. А потом берет меня двумя руками за таз и совершает немыслимо глубокие толчки с замедлением во мне, рыча:

— Давай, малышка… Нам нужно вместе кончить. Кричи громче!

И я кричу, уже больше не сдерживаясь, когда он ещё и ещё глубже и ритмичнее заполняет меня собой.

— Сеня! Сеня! Боже мой!

— Да, милка! Да!

Рывок и ещё рывок, и я кричу во все горло, сжимая его со всей силы ногами, выгибаюсь, словно душа меня подкидает, потому что получаю все двести двадцать вольт, проходящий по всему телу, и чувствую, как там снова становится немыслимо горячо.

Арсений сокрушается на меня, пытаясь отдышаться, и обнимает меня, поднимая, а потом целует так, словно именно я его кислород и только мной он сейчас может надышаться.

— Сеня, — пытаясь оторваться, шепчу, — я тебя люблю, — улыбаюсь, пока он меня в щеку и в шею возле уха целует.

— Милка моя… — стонет он и обнимает крепко, продолжая уже целовать меня в губы.

Бонусная глава

Год спустя…

*Сигнал*

Выжимаю газ и срываюсь одновременно со всеми байками. В груди так же рвет, как и в двигателе, но я выжимаю ещё, представляя, как она меня целовать потом будет. Иду на круг и обгоняю сразу двоих на первом же повороте.

— Отлично, Арсений. Дыши ровно. Ещё девять осталось и три круга, — говорит Саныч.

Год назад мне позвонили и предложили пройти пробную гонку для отбора на участие в Чемпионате по шоссейно-кольцевым гонкам. Я её выиграл и прошел отбор, на что мне предложили сотрудничество, на которое я согласился, как только сумму мне озвучили.

В итоге двенадцать месяцев я ездил и тренировался под руководством Александра Александровича — Саныча, на чемпионат, который проходит на лучшем гоночном треке KazanRing Canyon.

— Не спи, Медведев! — шипит Саныч, и я добавляю газу, протискиваясь между двумя.

— Да! Ещё семь и два круга! — твердо говорит он, но в голосе проскальзывает гордость.

Ухожу на круг, наклонившись к асфальту, и обхожу сразу троих, а потом еще газу даю, вспоминая, как милка меня вчера за яйца кусала. Съесть хотела, шалунья.

— Арсений! Возможность есть, ну ты че сегодня?! Не спи! — рычит Саныч, и я с третьей полосы на первую выхожу, склонившись вместе с байком, обходя ещё троих.

— Блядь! Да! Один остался! Давай, Арсений! Не спи только! А то ведь век не прощу! На последний круг выходишь. Свою скорость бери.

Свою скорость я знаю благодаря Камилле. Поэтому выжимаю её, видя, что половина круга осталось. На хвост